В феврале 2020 года АС Восточно-Сибирского округа было вынесено решение, подтверждающее необходимость расторжения целых восьми концессионных соглашений, заключенных с нарушением закона. Основание расторжения интригующее – переквалификация концессии в государственные закупки. По аналогии с заморозившим рынок в 2017 году «башкирским делом» в источниках, близких к сфере ГЧП, появился термин «тувинское дело». Так ли все страшно, неужели рынку снова грозит коллапс из-за сверхжесткой позиции антимонопольного органа, который в очередной раз стал инициатором оспаривания законности перспективных концессий?
Краткая предыстория спора такова – Правительство Республики Тыва заключило восемь однотипных концессионных соглашений в отношении объектов образования (школы, детские сады, дворцы молодежи), в соответствии с которыми концессионеры обязались создать/реконструировать соответствующие объекты, а также эксплуатировать их. Тывинское УФАС России посчитало, что при заключении соглашений должны были применяться нормы не концессионного закона, а законодательства о контрактной системе, и вынесло предписание о необходимости расторгнуть все заключенные соглашения.
Суды трех инстанций поддержали антимонопольный орган, приведя следующие аргументы:
- строительство объектов образования является государственной нуждой Республики Тыва, осуществлялось за счет средств субсидий и субвенций из федерального бюджета;
- из предложений хозяйствующих субъектов - ООО "Бенконс", ООО "Олчей", ООО "Тарыс", ООО "МонолитСтрой" (концессионеры) не следует подтверждение ими фактического наличия у них соответствующих средств;
- в указанных соглашениях отсутствуют обязательные условия, на которые направлены цели Федерального закона N 115-ФЗ: привлечение инвестиций в экономику Российской Федерации; обеспечение эффективного использования имущества, находящегося в государственной или муниципальной собственности, на условиях концессионных соглашений; повышение качества товаров, работ, услуг, предоставляемых потребителям.
Самым «страшным» выглядит первый довод – неужели мы вновь возвращаемся к дискуссии о невозможности значительного бюджетного финансирования концессий, даже если речь идет о чисто социальных объектах, таких, как объекты образования?
Но давайте посмотрим на оспариваемые концессионные соглашения более пристально:
- Финансирование стройки полностью подразумевается за счет средств бюджета, на что прямо указывается в концессионных соглашениях: «Концедент обязан направить Концессионеру средства на финансирование расходов на создание Школа в объеме 249 157,220 тыс. рублей. При этом оплата производится по факту выполнения работ в течение 15 рабочих дней с даты принятия актов выполненных работ (форма № КС-2) и справок о стоимости выполненных работ и затрат (форма № КС-3) в размере, указанном в справках о стоимости выполненных работ и затрат (форма № КС-3), также оплата строительных материалов производится при предоставлении товарной накладной, счета фактуры.» (орфография и пунктуация – авторов проекта соглашения). Аналогичные формулировки с различными суммами содержатся во всех 8 соглашениях.
- Обязанность по эксплуатации объектов во всех соглашениях прописана крайне невнятно: «осуществлять деятельности по представлению в аренду имущественного комплекса с использованием объекта Соглашения» (повторяется во всех соглашениях, орфография снова авторская), «осуществлять деятельность по представлению в аренду имущественного комплекса, оказание услуг по обеспечению горячим питанием с использованием Школа». Ни о какой образовательной деятельности речи не идет, впрочем, как и каких-либо целевых эксплуатационных показателях.
- Сроки заключенных соглашений: 10 лет, 4 года, 38 месяцев, 10 (!) месяцев, 6 лет, 5 лет…
- Плата концедента определяется как арендный платеж. При этом присутствует условие типа «Концедент вправе досрочно выкупить Школа. В данном случае размер платы Концедента (или срок аренды) уменьшается соразмерно выплаченным средствам».
- ТЭПы объектов соглашений отсутствуют в принципе, проектную документацию концессионеру обязуется предоставить концедент.
Полагаем, перечисленных деталей хватает для того, чтобы сделать вывод о том, что заключенные соглашения совсем не похожи на концессионные – и дело не только и не столько в финансировании стройки за счет бюджета. Концессионеры изначально и не собирались реализовывать проект, сдав построенный объект в аренду.
Полагаем, что «тувинское» дело не стоит сравнивать с «башкирским» - если в последнем был качественно структурированный, продуманный проект, и претензии ФАС действительно позволяли дискутировать на предмет его условий, то сейчас речь идет скорее о сделанных «на коленке» договорах, авторы которых не привели их хотя бы в минимальное соответствие с требованиями Закона о концессиях. И вряд ли найдутся на рынке эксперты, которые поддержат законность соглашений с подобным набором условий.
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА НАШ ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ ГЧП-СОВЕТНИК!
Информация, размещенная на данном веб-сайте, не подлежит дальнейшему воспроизведению и/или распространению без указания ссылки на компанию P&P Unity.
